Валерий Духанин: ЛЮБОВЬ ИЛИ НЕНАВИСТЬ?

Christ crucified

Жизнь людей подчас обнажает уникальные истины, хотя проявляются они самым обыденным образом. В 2006 году умер бывший чилийский диктатор 91-летний Аугусто Пиночет. За год до его смерти бывший лидер чилийской компартии 90-летний Луис Корвалан, всю жизнь боровшийся с Пиночетом, заявил, что ради принципа переживет Пиночета. И вот наступил день, когда, казалось бы, исполнилось давнее желание, но Корвалан неожиданно признался: «Я страшно удивился, когда меня известили, что Пиночета больше нет. Когда умирает самый главный враг твоей жизни, то появляется смутное чувство, словно чего-то недостает… Я столько лет ждал этого, ну вот теперь вдруг дождался… и что дальше?»

Представьте: всю жизнь ненавидеть своего противника, бороться с ним, а после его смерти вдруг увидеть, что ты не приобрел ровным счетом ничего, нисколько в этом не выиграл, а напротив, как бы даже потерял единственный смысл своей жизни. Нужен ли нам такой смысл? И почему мы все время вредим друг другу, вместо того чтобы осмыслять жизнь чем-то чистым, ясным, светлым, святым, чтобы и другие могли почерпать от нас радость, вдохновение к жизни?

Есть притча о том, как некий человек купил себе новый дом с фруктовым садом. А рядом жил завистливый сосед, который постоянно пытался испортить ему настроение: то мусор под ворота подбросит, то еще какую-нибудь гадость сотворит. Однажды проснулся человек в хорошем настроении, вышел на крыльцо, а там – ведро с помоями. Человек взял ведро, вылил помои, вычистил до блеска ведро, насобирал в него самых больших, спелых и вкусных яблок и пошел к соседу.

Сосед, услышав стук в дверь, злорадно подумал: «Наконец-то я достал его!» Открывает дверь в надежде на скандал, а человек протянул ему ведро с яблоками и сказал: «Кто чем богат, тот тем и делится!»

«Добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе, а злой человек из злого сокровища сердца своего выносит злое» (Лк. 6: 45), – это универсальный закон человеческих отношений. Нам не дано других вариантов: либо быть злыми и делать зло другим, либо стараться быть добрыми и нести нашим ближним добро.

Когда мы озлобляемся на кого-либо, пусть даже имея для этого, как нам кажется, все основания, мы подчиняем себя опасной страсти – памятозлобию. Казалось бы, памятозлобие полностью отделяет тебя от ненавидимого тобой человека. На самом же деле оно плотным кольцом соединяет тебя с тем, к кому ты испытываешь злобу. Ведь в мыслях ты постоянно имеешь в виду соперника, обдумываешь, как бы ему отомстить. Если ты с кем-то поссорился, то угрюмо пребываешь в мысленном диалоге с ним, желая выйти из этих мысленных баталий победителем. А при встрече с тем человеком отводишь в сторону глаза, потому что тебе тяжело на него посмотреть, – где же здесь внутренняя свобода?

В мире, исполненном зла, Господь нас призывает к свободе от зла. Не надо играть по предлагаемым правилам. Если тебя обижают и ты поддаешься злобе и ненависти, то сразу оказываешься во власти того, кто тебя обижает. Если ты не обижаешься, то ты свободен.

Ненависть – антипод любви. И если любовь ориентирована на жизнь, то ненависть – на уничтожение. Ненависть – это всегда посягательство на чужую жизнь, потому что ненавидящий желает, чтобы ненавидимый им не имел каких-либо благ, а первое благо есть жизнь; ненавидящий не хочет даже и видеть ненавидимого; иными словами, он хочет, чтобы того как бы вовсе и не было, и потому ненависть – жажда уничтожения. «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца; а вы знаете, что никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нем пребывающей» (1 Ин. 3: 15). В Священном Писании мы видим, как злоба Каина довела его до убийства брата, а злоба Саула – уже до самоубийства. В конечном итоге так и есть: ненависть оборачивается самоуничтожением.

Почему же одни люди ненавидят других? Поводов тому можно указать множество, но все-таки подлинная причина одна: «Где оскудевает любовь, там непременно на место ее входит ненависть», – говорит святитель Василий Великий. Мы ненавидим друг друга по недостатку любви. Ненависть поселяется там, где нет внутренней сердечной близости, где царит отчуждение, отстраненность.

Представьте, что вы давно ищете пропавшего родного вам человека – брата или сестру, – с которым расстались в детстве. Много положено сил, но безрезультатно, а вы его так любите и вам так хотелось бы вновь встретиться с ним. И вдруг неожиданно вы обнаруживаете, что знакомы с этим человеком, что он неисповедимыми судьбами был приведен в тот же город, где живете и вы. Но только вы его не узнали вовремя, более того, успели с ним поругаться и вступить в неприятный конфликт. Как бы вы поступили теперь? Смогли бы воскресить к нему в своем сердце чувства любви и близости?

Как важно понять, что каждый человек – наш потерянный брат, потому что все мы по крови дети одного Адама, а точнее, все мы дети одного Отца Небесного. Только часто мы забываем об этом и относимся друг к другу так, как будто мы совершенно чужие.

Кто бы ни был человек, какие бы ни совершил проступки, если в душе он родной, ничто не заставит возненавидеть его. А если нет сердечного приятия ближнего, то будь он по крови родной, ненависти не избежать. Досадное слово или неугодный поступок спровоцируют ту нелюбовь, которая в данной душе уже давно затаилась. Получается: ненависть предваряет свои причины, а точнее, она ищет причины для своего оправдания.

Конечно, в каких-то ситуациях нам трудно удержаться от раздражения. Мы взрываемся, о чем потом сами жалеем. Но если вспыльчивость – временный всплеск негодования, то ненависть – глубокое неприятие и жажда уничтожения. Однако раздражительность и вспыльчивость, легко возбуждаемые, ясно показывают, что сердце человека еще не знает подлинных духовных сокровищ. А это чревато, если мы не будем работать над самими собой, укреплением в нашей душе самых низменных качеств, подобно тому, как жидкий строительный раствор со временем схватывается в прочный бетон.

Хочется еще добавить, что глубокая неприязнь к недостаткам другого человека может рождаться из интуитивного, но неосознанного ощущения своей личной духовной ущербности, так наглядно предстающей в лице ближнего. Ведь человек склонен ненавидеть в других то, что есть в нем самом, но что он никак не хочет в себе увидеть или признать. Ведь согласитесь, в жизни каждого из нас было то, о чем мы стыдимся рассказывать, но едва мы узнаем, что это случилось с другим, тут же выносим свой строгий вердикт.

Как бы там ни было, это реалии нашей жизни. Хотим мы того или нет, но вопросы – любить нам или ненавидеть, прощать или мстить, сближаться или отталкивать – нам все равно в своей жизни придется решать. От этих решений зависит, идем ли мы к Богу, Который Сам «есть Любовь» (1 Ин. 4: 8), или же ниспадаем к Его жалкому противнику, который «был человекоубийца от начала» (Ин. 8: 44). Если верно, что нет на земле большего счастья, чем хранить в своем сердце любовь и добро, то верно и то, что нет большего несчастья, чем питать в душе злобу и ненависть.

29 мая 2013 года

Serge Rachmaninoff – Vespers – All-Night Vigil (Сергей Васильевич Рахманинов – Всенощное бдение)

YouTube:

Uploaded on Jan 13, 2012 by goturhjem2

Serge Rachmaninoff – Vespers – All-Night Vigil.

Olga Borodina, mezzo-soprano.
Vladimir Mostowoy, tenor.
St. Petersburg Chamber Choir.
Nikolai Korniev.

The All-Night Vigil (Russian: Всенощное бдение, Vsenoshchnoe bdenie), Opus 37, is an a cappella choral composition by Sergei Rachmaninoff, written and premiered in 1915. It consists of settings of texts taken from the Russian Orthodox All-night vigil ceremony. It has been praised as Rachmaninoff’s finest achievement and “the greatest musical achievement of the Russian Orthodox Church”. It was one of Rachmaninoff’s two favorite compositions along with The Bells, and the composer requested that one of its movements (the fifth) be sung at his funeral. The title of the work is often translated as simply Vespers, which is both literally and conceptually incorrect as applied to the entire work: only the first six of its fifteen movements set texts from the Russian Orthodox canonical hour of Vespers.

Rachmaninoff composed the All-Night Vigil in less than two weeks in January and February 1915. The first performance was given in Moscow on March 10 of that year, partly to benefit the Russian war effort. Nikolai Danilin conducted the all-male Moscow Synodal Choir at the premiere. It was received warmly by critics and audiences alike, and was so successful that it was performed five more times within a month. However the Russian Revolution of 1917 and the rise of the Soviet Union led to a ban on performances of all religious music, and on 22 July 1918 the Synodal Choir was replaced by a nonreligious “People’s Choir Academy”. It has been written that “no composition represents the end of an era so clearly as this liturgical work”

1. Приидите, поклонимся
Priidite, Poklonimsya
Come, Let Us Worship

2. Благослови, душе моя (греческого роспева)
Blagoslovi, Dushe Moya
Praise the Lord, O My Soul (Greek Chant)

3. Блажен муж
Blazhen Muzh
Blessed is the Man

4. Свете тихий (киевского роспева)
Svete Tikhyi
O Gentle Light (Kiev Chant)

5. Ныне отпущаеши (киевского роспева)
Nyne Otpushchayeshi
Lord, Now Lettest Thou (Nunc Dimittis) (Kiev Chant)

6. Богородице Дево, радуйся
Bogoroditsye Devo, Raduisya
Rejoice, O Virgin (Hail Mary (Ave Maria))

7. Шестопсалмие
(alternate: Slava V Vyshnikh Bogu)
The Six Psalms (alternate: Glory To God in the Highest)

8. Хвалите имя Господне (знаменного роспева)
Khvalite Imya Gospodne
Praise the Name of the Lord (Znamenny Chant)

9. Благословен еси Господи (знаменного роспева)
Blagosloven Yesi, Gospodi
Blessed Art Thou, O Lord (Znamenny Chant)

10. Воскресение Христово видевше
Voskreseniye Khristovo Videvshe
Having Beheld the Resurrection

11. Величит душа моя Господа
Velichit Dusha Moya Gospoda
My Soul Doth Magnify the Lord (Magnificat)

12. Славословие великое (знаменного роспева)
(alternate: Slava V Vyshnikh Bogu)
The Great Doxology (Znamenny Chant) (alternate: Glory to God in the Highest)

13. Тропарь: Днесь спасение (знаменного роспева)
Dnes Spaseniye Miru Byst
Troparion: Today Salvation is Come (Znamenny Chant)

14. Тропарь: Воскрес из гроба (знаменного роспева)
Voskres Iz Groba
Troparion: Thou Didst Rise from the Tomb (Znamenny Chant)

15. Взбранной Воеводе (греческого роспева)
Vzbrannoy Voyevode
O Queen Victorious (Greek Chant)

Господь каждому из нас определяет место

Беседа с сербским священником Душаном Михайловичем

ин. Иоанна: Отец Душан, расскажите о Вашем послушании.

В ноябре прошлого года была сформирована новая епархия Сербской Православной Церкви — Латиноамериканская. Полное ее название — Буэнос-Айресская и Центрально-Южно-Американская. Эта епархия охватывает огромнейшую территорию практически от Мексики до Антарктики. Такой смелый проект взял на себя митрополит Черногорско-Приморский Амфилохий. Он бывал в этих краях, общался с эмигрантами, которые начали туда приезжать еще с конца XVIII столетия. Как у нас говорят, молитвы у нашего митрополита особенно сильные. Не прошло и padre_dushan_10_originalxq.jpgдвух месяцевС Патриархом Сербским Иринеем и отцом Бранко по возвращении его из Южной Америки, как появились первые священники для миссии в эту часть света. Это отец Бранко и отец Исайло, которые поедут в Аргентину; отец Александр, который направится в Венесуэлу, и я — назначенный для миссии в Чили. Так что пока только эти страны, но в планах и остальные, начиная с Кубы, где уже есть община, которая хочет перейти под юрисдикцию нашей Церкви.

Димитрий Артюх: Есть же Русская Православная Церковь Заграницей. Я думал, что она этими странами занимается…

padre_dushan_11_originalxq.jpgВсе это очень сложно. Недавно я разговаривал с митрополитом Буэнос-Айресским и Аргентинским Силуаном Антиохийского патриархата. Он мне сказал, что сейчас на территории Латинской Америки, например, только в Бразилии и Аргентине, находятся около 80 разных юрисдикций, и все себя называют православными, поэтому ориентироваться там простому человеку очень сложно. Важно приехать туда с бумагой, которая гарантирует, что ты — клирик такой-то Церкви.

Проблема еще и в том, что там много лет была Русская Православная Церковь Заграницей, и, к сожалению, после объединения церквей очень много приходов ушли в раскол. Люди не приняли объединения, потому что большинство из них никогда не были на родине, и представление у них о Московском патриархате осталось на уровне, может быть, 30-х годов. Поэтому очень сложно вести какой-то диалог, особенно со священством. В связи с этим для меня одна из главных задач — наладить контакт с одной такой общиной в Сантьяго. Простые люди не разбираются в этих тонкостях: они видят храм, видят крест и идут туда, надо же куда-то ходить молиться.

Димитрий Артюх: В Латинской Америке много католиков…
padre_dushan_1_originalxq.jpg
Конечно, там это основная конфессия. Хотя у них тоже большие проблемы. С каждым годом они теряют свою паству, которая, к сожалению, уходит к сектантам: пятидесятникам, Свидетелям Иеговы и другим протестантским деноминациям. И плюс ко всему там очень активно действуют разного толка секты, которые финансируются, в основном, из Америки. Поэтому ситуация там очень сложная.

ин. Иоанна: Трудно, конечно, Вам там придется. Надо все с нуля начинать…

Да. У нас там ничего нет: ни храма, ни жилья. Пока у меня есть только то, что смог дать митрополит: основные богослужебные сосуды, комплект Минеи и другие богослужебные книги. Много сложностей с визой, регистрацией церкви. Ведь пока Церковь не зарегистрирована, она не имеет права на совершение обрядов, иначе будет считаться сектой. Но самая главная проблема — это как выжить, ведь у меня семья, двое детей. Люди там, к сожалению, не готовы помогать сразу, потому что ситуация такая, что мало кто из священников там надолго остается, и они никому особенно не верят. Вложишь деньги, энергию, а потом человек месяц-два — и уехал. Таких случаев было много. Текучка священства характерна для Латинской Америки.

Сначала надо наладить контакт с этими людьми. Нужно понять эту жизнь латиноамериканскую, ее специфику, и потом только начать настоящую проповедь, миссию. Нужно хорошо изучить язык. Слава Богу, у местного населения есть тяга к Православию. Когда они слышат слово Божие именно от православного миссионера, они очень хорошо его воспринимают, так как чувствуют истину, которая находится в нашей Церкви. И как мне сказал один монах, если бы было больше православных священников, то очень много людей обратилось бы в Православие.

ин. Иоанна: С чего начинается миссионерство?

Здесь, конечно, своя специфика. Я немного занимался этим вопросом, жил за границей. Мне кажется, что основная ошибка, которую совершает большинство священников, заключается в том, что они сразу начинают заниматься именно этим — миссионерством, проповедью. Они забывают, что эмигранты — это, в основном, люди, которые уехали из-за каких-то материальных проблем. В силу того что они постоянно зарабатывают на жизнь и должны организовать свою жизнь на новом месте, они не совсем готовы сразу принимать «твердую пищу». Поэтому сначала нужно наладить контакт, не надо слишком много говорить, что надо, как надо, где истина, где ложь. Важно получить доверие этих людей. Они должны чувствовать, что ты один из них. Вот характерный пример. Был в Сантьяго один греческий иеромонах, которому удалось получить их доверие. Что он делал? Он каждую неделю играл с ними в баскетбол. И он этим, можно сказать, купил их и даже двоих чилийцев перевел в Православие, но он там был год и потом уехал. Затем приехал новый священник, и опять все сначала.

Есть другие примеры, когда многие люди годами ходили в Католическую Церковь — это, в основном, верующие Антиохийского патриархата. Они привыкли. Они там крестились, венчались, а теперь приходит православный священник и говорит: это все плохо, это все неправильно, давайте переходите в Православие. А люди не привыкли исповедоваться, поститься и за это их нельзя осуждать, потому что они не виновны в этом. Катехизис, который они учили, был католический, нашего не было. Владыка Силуан говорит: «Мне Латинская Америка напоминает джунгли. Иногда мне кажется, что я как врач скорой помощи, который должен лечить и спасать людей, а лекарств при этом нет. И часто я не знаю, что делать, просто теряешься». Это характерно для Латинской Америки, которая, по его словам, долгие годы была вне внимания Православной Церкви. Поэтому сейчас нам надо как-то все это исправлять, и на это уйдут годы.

ин. Иоанна: А как Ваша семья отнеслась к предстоящему переезду в Чили? Это же так далеко от Родины…

Слава Богу, матушка нормально к этому относится. Она армянка из Баку и уже один раз покинула свою родину, когда переехала в Россию, а потом второй раз, когда вышла замуж за меня. Так что ей это не так важно, и для меня это плюс, а дети маленькие, они еще ничего не понимают. Остальные боятся и как-то не могут понять.

ин. Иоанна: Вы едете туда так надолго…

Если у меня эта миссия удастся, то я не вернусь. Буквально как на войне — дали только винтовку и приказали: вот танки, давай. Тяжело, что мало на кого можно опереться. Вроде бы все говорят: очень хорошо, мы вам рады, но со своей стороны не очень хорошо представляют, что нужно делать, например, как помочь в регистрации, где найти дом для нашей миссии и т.д.

Димитрий Артюх: Наверное, придется искать работу. Я знаю, что в Нью-Йорке некоторые священники работают, а по выходным служат.

Божественная литургия в русском православном храме святого апостола Иоанна Богослова в г. Сантьяго Это большая проблема. Существует некий штамп в представлении о миссии: где-то там есть деревня, какие-то негритята, и вот священник, весь грязный, крестит их в каком-то болоте. Примерно так. В данном случае у меня нет никаких негритят, индейцев, а вполне современные и довольно обеспеченные люди, которые живут в хорошей части города и ожидают, чтобы священник жил рядом и по крайней мере жил как они. И мне уже было сказано: если вы уедете далеко, найдете дом подешевле, то с экономической точки зрения это будет хорошо, а с точки зрения миссии это будет полный провал. Никто не будет ходить к вам, потому что: во-первых, город большой, и дорога из одного конца в другой занимает много времени, а во-вторых, в дешевых районах может быть опасно из-за криминала. Поэтому надо снять дом, который будет стоить минимум тысячу долларов, нужно иметь на жизнь, нужна работа. Но если священник весь день будет на работе, то кто тогда будет людьми заниматься? Вот в чем вопрос.

У меня мысль такая: снять дом, в нем организовать домовый храм и стараться быть больше на месте. И хотелось бы, чтобы наш дом стал местом общения для православных людей, проживающих в Сантьяго. Можно было брать детей и в течение дня заниматься с ними, переводить литературу с русского языка на сербский. Было бы хорошо организовать православный магазин: продавать утварь, иконы, книжки, керамику и тому подобное. Там это пользуется большим спросом, потому что в Латинской Америке народ в целом набожен. Они уважают Христа, Церковь, Крест, все символы христианства. Таким образом, мы могли бы как-то выжить, продавая эту продукцию, а с другой стороны, этот магазин мог бы быть миссионерским центром.

Для меня важно, чтобы в храме каждый день совершалось богослужение. Если так будет, то народ начнет ходить. Очень важно, чтобы священник был на месте. И не важно, сколько народу будет в храме, главное, чтобы все вокруг освящалось молитвой. Есть очень хороший пример. У нас в Белграде есть один кладбищенский храм в честь святого Трифона. Туда люди, в основном, заходили, чтобы свечку поставить, помолиться, и все на этом. И вот одному пожилому священнику, отцу Деяну, отдали этот храм. Матушка у него умерла, поэтому основную часть своего времени он проводил в храме. Что он делал? Он постоянно служил, разговаривал с людьми. И что же произошло? Года через два-три храм стал наполняться людьми. И до сих пор туда приходят люди, потому что всегда там можно встретить любящего батюшку, с которым можно поговорить, решить какие-то проблемы житейские. Можно даже заранее не договариваться, он всегда там. Вот этот механизм, мне кажется, самый удачный. Поэтому важно, чтобы я как можно чаще был на месте.

Один священник в Германии говорил мне: «Если Вы не будете работать, то чем Вы будете заниматься? Вам будет скучно». Но мне кажется, что это плохой вариант, потому что тогда священник начинает жить мирскими заботами, начинает терять духовный стержень, который очень нужен для миссии. И этот же священник добавил тогда: «Когда Вы будете работать, как и ваши прихожане, то вы с ними будете друзьями. Единственное, что вас будет отличать от них, это то, что во время службы Вы будете находиться в алтаре, а они в храме». Но в таком случае главное призвание священника превращается в хобби. Это плохо, потому что если это хобби, значит, это не главное, а если не главное, то зачем тогда браться за это?

В Свято-Елисаветинском монастыре В общем, такая у меня задумка. Поэтому я сюда и приехал, чтобы посоветоваться с батюшкой Андреем. Было бы хорошо, если бы одна из сестер, которая хорошо знала бы устав и могла петь на клиросе, поехала с нами туда и помогла бы наладить богослужение. Например, у вас здесь после службы сестры идут на различные послушания, а у нас это мог бы быть наш магазинчик. Народ будет приходить, спрашивать: «А это что такое? Что за церковь?» — «Православная». — «А откуда вы?» — «Из Европы». — «О, как интересно. А что у вас за вера?» И таким образом шла бы проповедь.

Тот род деятельности, который осуществляет монастырь, — как раз то, что нам нужно. Например, возьмем изделия ваших мастерских. Они своим изяществом могут показать красоту Православия и этим привлечь людей другой культуры. Вы много времени уделяете людям, которые не такие, как все: это болящие, бездомные, люди с различными зависимостями. С ними нужно проявлять деликатность, осторожность, им нельзя сразу сказать в лицо: все, что ты делаешь, это плохо. В миссионерской деятельности, с людьми другой веры, культуры нужно проявлять тот же подход.

Для всех эмигрантов очень важно собираться. К сожалению, их главная цель — это не Христос и Литургия, а сохранение языка и культуры, общение между собой. Все они чувствуют потребность в общении, а потом уже все остальное. И храм они воспринимают как место этих встреч.

ин. Иоанна: Как начинался Ваш миссионерский путь?

На дне выпуска с однокурсниками и преподавателями Самарской семинарии. Июнь 2012 года Я долго жил в России. В 1986 году я учился в Российской академии музыки имени Гнесиных в Москве. Был дирижером камерного и симфонического оркестра, оперным дирижером, в 1995 году вернулся в Сербию, работал в театре, был директором оперы. Но постепенно вера стала брать верх над дирижерской карьерой. Я стал ездить по разным святым местам, несколько месяцев прожил на Афоне, стал переводить книги, иконописью немного занимался, был в Оптиной Пустыни. В 2007 году попал в Самару, где экстерном закончил Самарскую духовную семинарию по благословению митрополита Самарского и Сызранского Сергия. После мне были предложения от РПЦЗ поехать в Коста-Рику, тогда я стал интересоваться Латинской Америкой. Побывал в Канаде, но мне там не понравилось, не мое. А год назад в Сербской Православной Церкви начался разговор о создании Латиноамериканской епархии. Я встретился с митрополитом Амфилохием. Он сказал: «Нам нужны люди. Ты жил за границей, говоришь по-английски, есть какие-то навыки, способности. За это должен кто-то взяться».

Конечно, это тяжело. Придется покинуть страну. Но надо надеяться на помощь Божию, что Он все устроит. Я из своего опыта могу сказать, что Бог больше всего проявляет свое всемогущество именно тогда, когда все кажется безысходным. Когда все налажено, Ему и проявлять нечего. Но вот когда ты обращаешься к Богу с вопросами: «Как мне жить? Как мне все организовать? Я бессилен», то Бог начинает действовать: «Вот, Я тебе покажу, Я сотворю». В моем случае таким действием Божиим стала встреча в Сербии с монахиней Магдалиной. Это случилось благодаря моему хорошо знакомому Слободану Стойичевичу. Я поделился с матушкой своими мыслями, и она говорит: «Батюшка, это очень хорошая идея, давайте, приезжайте к нам». И вот я здесь, а дальше посмотрим. Может быть, через год мы встретимся опять, и я расскажу вам, что из всего этого вышло.

ин. Иоанна: Кому будет посвящен ваш приход в Сантьяго?

В честь святителя Николая Сербского. Это желание самих людей, проживающих там.

Димитрий Артюх: Может, Вы вспомните людей, которые на Вас повлияли: священников, монахов

Святая Гора Афон Для меня опорой в духовной жизни является русское Православие. Потому что я и к вере пришел в России, здесь я учился, здесь стал посещать святые места. У меня было много разных встреч с многими духовниками. А духовным стержнем для меня является Святая Гора Афон. Очень дороги мне время, которое я провел в монастыре Ватопед, и знакомство с о. Ефремом. Особенно дорожу благословением старца Иосифа Ватопедского, у которого я имел счастье быть в келье на службе. Как раз сейчас я перевожу его книгу бесед на сербский язык. Мне очень близко духовное направление старца Иосифа Исихаста. Очень часто мы представляем духовную жизнь в каких-то абстрактных терминах, а нужна конкретика: как молиться? как верить? как смиряться? Монашеская жизнь на Афоне — это своего рода методология достижения цели в духовной борьбе.

Жизнь — это война, у нас есть конкретный враг — дьявол, который направляет свои силы на то, чтобы сбить нас с пути и погубить. В духовной брани с врагом рода человеческого в первых рядах находятся, образно говоря, «спецназовцы» — монашество, за ними идут «десантники» — священство, а потом уже «солдаты» — верующий народ. Естественно, что «спецназовцы» и «десантники» находятся в большей опасности, чем все остальные.
Самое главное — это послушание. Люди сегодня хотят легкого пути: мало делать, много получать — гамбургер-вариант такой. Но жизнь на самом деле другая. Это особенно видно на Афоне, где жива традиция святых отцов. Очень важна харизма старцев, она влияет на тех, кто живет рядом с ними. Человек, который живет в полном послушании, — это абсолютно беззаботный человек — вот чего люди не понимают! Он спрашивает у старца благословения и уже ни о чем не думает. Ему даже не важно, правильно ли ему старец сказал или нет, потому что есть всегда Невидимо Присутствующий — Бог, Который над ними. Если даже старец или духовник сказал что-то не так, то Бог исправит, и послушание человеку все равно будет на пользу. Но почему Бог исправляет? Он делает это ради того, кто слушается, ради его смирения. Получается так: «Господи, я сейчас буду слушать этого человека из-за Тебя. Я не буду ни о чем думать, а Ты как мой Отец направляй меня. Мне по моей слабости кажется, что мой старец говорит неправильно, но из-за Тебя я буду слушаться». Бог тогда отвечает: «Я уважаю твое послушание и награждаю тебя тем, что все получится хорошо». Вот такая ситуация. Мы всегда забываем Бога, а Он — главный в процессе послушания. Он определяет, что и как будет. Он не может ошибиться. Он Всемогущий и Всеправильный, а мы в это часто не верим. Если что-то в процессе послушания выходит не то, то это не только из-за того, что мы не доверяем духовнику, а прежде всего из-за того, что мы не доверяем Христу. Он знает, что мы ему не доверяем, и поэтому не действует. Он говорит: «Я бы мог исправить ситуацию, но не буду, потому что мне не верят». Поэтому все, что будет происходить со мной и с моим приходом в Латинской Америке, зависит от Него и от меня, от того, верю я Ему или нет.

ин. Иоанна: Вы не боитесь ностальгии?

Это, конечно, проблема. Но если мы служим Богу и понимаем, что жизнь не нам принадлежит, а Ему, то тогда ностальгия не так действует на душу. Вот представьте себе: битва за Москву. Ты идешь в бой. Позади семья, друзья, незаконченный университет… А впереди танки и наверняка неминуемая смерть. Есть ли у тебя в тот момент возможность сказать «нет»? Тебе надо идти впереди, и все. Выживешь или нет — это в Божиих руках. Сказали тебе: «Езжай в другую страну или будь монахиней в таком-то монастыре», — все, не надо слишком думать, надо в один момент взять и решиться. Нужно сказать: «Все, вверяю свою жизнь Господу». Эмигранты, которым хорошо за границей и которым удалось наладить там свою жизнь, говорят, что они на прошлой жизни поставили точку и уже не оборачиваются назад. Вспомните Евангелие. А те, которые приехали и начинают вспоминать: какие у нас леса, какие у нас оладьи, какой у нас бородинский хлеб… Самое смешное, что этот бородинский хлеб они особо здесь и не ели. В чем тут проблема? Там это все преувеличивается. То, что нам здесь обычно и привычно, там приобретает особую важность и масштабность. Это своего рода обманчивые иллюзии.

Для меня отъезд в Чили — это один шаг к смерти. Мы всегда связываем себя с каким-то местом, с людьми. Уехать в другую страну и никогда не вернуться — это подготовка, тренировка к самому главному переходу в жизни — к смерти. Когда ты постоянно живешь в одном городе, знаешь всех, у тебя там все налажено, а сейчас тебе надо все это оставить и начать жить заново, то это дает ощущение, что ты странник на этой земле и остаться на ней ты все равно не сможешь.

Беседовали ин. Иоанна (Панкова) и Димитрий Артюх

_____________________________________________________________________________

Дорогие братья и сестры! О. Душан очень просит вашей молитвенной и материальной поддержки. Если у вас есть желание и возможность оказать финансовую помощь, мы приводим номера счетов, по которым вы можете перевести деньги.
Спаси и сохрани вас Господь за вашу доброту!