Господь каждому из нас определяет место

Беседа с сербским священником Душаном Михайловичем

ин. Иоанна: Отец Душан, расскажите о Вашем послушании.

В ноябре прошлого года была сформирована новая епархия Сербской Православной Церкви — Латиноамериканская. Полное ее название — Буэнос-Айресская и Центрально-Южно-Американская. Эта епархия охватывает огромнейшую территорию практически от Мексики до Антарктики. Такой смелый проект взял на себя митрополит Черногорско-Приморский Амфилохий. Он бывал в этих краях, общался с эмигрантами, которые начали туда приезжать еще с конца XVIII столетия. Как у нас говорят, молитвы у нашего митрополита особенно сильные. Не прошло и padre_dushan_10_originalxq.jpgдвух месяцевС Патриархом Сербским Иринеем и отцом Бранко по возвращении его из Южной Америки, как появились первые священники для миссии в эту часть света. Это отец Бранко и отец Исайло, которые поедут в Аргентину; отец Александр, который направится в Венесуэлу, и я — назначенный для миссии в Чили. Так что пока только эти страны, но в планах и остальные, начиная с Кубы, где уже есть община, которая хочет перейти под юрисдикцию нашей Церкви.

Димитрий Артюх: Есть же Русская Православная Церковь Заграницей. Я думал, что она этими странами занимается…

padre_dushan_11_originalxq.jpgВсе это очень сложно. Недавно я разговаривал с митрополитом Буэнос-Айресским и Аргентинским Силуаном Антиохийского патриархата. Он мне сказал, что сейчас на территории Латинской Америки, например, только в Бразилии и Аргентине, находятся около 80 разных юрисдикций, и все себя называют православными, поэтому ориентироваться там простому человеку очень сложно. Важно приехать туда с бумагой, которая гарантирует, что ты — клирик такой-то Церкви.

Проблема еще и в том, что там много лет была Русская Православная Церковь Заграницей, и, к сожалению, после объединения церквей очень много приходов ушли в раскол. Люди не приняли объединения, потому что большинство из них никогда не были на родине, и представление у них о Московском патриархате осталось на уровне, может быть, 30-х годов. Поэтому очень сложно вести какой-то диалог, особенно со священством. В связи с этим для меня одна из главных задач — наладить контакт с одной такой общиной в Сантьяго. Простые люди не разбираются в этих тонкостях: они видят храм, видят крест и идут туда, надо же куда-то ходить молиться.

Димитрий Артюх: В Латинской Америке много католиков…
padre_dushan_1_originalxq.jpg
Конечно, там это основная конфессия. Хотя у них тоже большие проблемы. С каждым годом они теряют свою паству, которая, к сожалению, уходит к сектантам: пятидесятникам, Свидетелям Иеговы и другим протестантским деноминациям. И плюс ко всему там очень активно действуют разного толка секты, которые финансируются, в основном, из Америки. Поэтому ситуация там очень сложная.

ин. Иоанна: Трудно, конечно, Вам там придется. Надо все с нуля начинать…

Да. У нас там ничего нет: ни храма, ни жилья. Пока у меня есть только то, что смог дать митрополит: основные богослужебные сосуды, комплект Минеи и другие богослужебные книги. Много сложностей с визой, регистрацией церкви. Ведь пока Церковь не зарегистрирована, она не имеет права на совершение обрядов, иначе будет считаться сектой. Но самая главная проблема — это как выжить, ведь у меня семья, двое детей. Люди там, к сожалению, не готовы помогать сразу, потому что ситуация такая, что мало кто из священников там надолго остается, и они никому особенно не верят. Вложишь деньги, энергию, а потом человек месяц-два — и уехал. Таких случаев было много. Текучка священства характерна для Латинской Америки.

Сначала надо наладить контакт с этими людьми. Нужно понять эту жизнь латиноамериканскую, ее специфику, и потом только начать настоящую проповедь, миссию. Нужно хорошо изучить язык. Слава Богу, у местного населения есть тяга к Православию. Когда они слышат слово Божие именно от православного миссионера, они очень хорошо его воспринимают, так как чувствуют истину, которая находится в нашей Церкви. И как мне сказал один монах, если бы было больше православных священников, то очень много людей обратилось бы в Православие.

ин. Иоанна: С чего начинается миссионерство?

Здесь, конечно, своя специфика. Я немного занимался этим вопросом, жил за границей. Мне кажется, что основная ошибка, которую совершает большинство священников, заключается в том, что они сразу начинают заниматься именно этим — миссионерством, проповедью. Они забывают, что эмигранты — это, в основном, люди, которые уехали из-за каких-то материальных проблем. В силу того что они постоянно зарабатывают на жизнь и должны организовать свою жизнь на новом месте, они не совсем готовы сразу принимать «твердую пищу». Поэтому сначала нужно наладить контакт, не надо слишком много говорить, что надо, как надо, где истина, где ложь. Важно получить доверие этих людей. Они должны чувствовать, что ты один из них. Вот характерный пример. Был в Сантьяго один греческий иеромонах, которому удалось получить их доверие. Что он делал? Он каждую неделю играл с ними в баскетбол. И он этим, можно сказать, купил их и даже двоих чилийцев перевел в Православие, но он там был год и потом уехал. Затем приехал новый священник, и опять все сначала.

Есть другие примеры, когда многие люди годами ходили в Католическую Церковь — это, в основном, верующие Антиохийского патриархата. Они привыкли. Они там крестились, венчались, а теперь приходит православный священник и говорит: это все плохо, это все неправильно, давайте переходите в Православие. А люди не привыкли исповедоваться, поститься и за это их нельзя осуждать, потому что они не виновны в этом. Катехизис, который они учили, был католический, нашего не было. Владыка Силуан говорит: «Мне Латинская Америка напоминает джунгли. Иногда мне кажется, что я как врач скорой помощи, который должен лечить и спасать людей, а лекарств при этом нет. И часто я не знаю, что делать, просто теряешься». Это характерно для Латинской Америки, которая, по его словам, долгие годы была вне внимания Православной Церкви. Поэтому сейчас нам надо как-то все это исправлять, и на это уйдут годы.

ин. Иоанна: А как Ваша семья отнеслась к предстоящему переезду в Чили? Это же так далеко от Родины…

Слава Богу, матушка нормально к этому относится. Она армянка из Баку и уже один раз покинула свою родину, когда переехала в Россию, а потом второй раз, когда вышла замуж за меня. Так что ей это не так важно, и для меня это плюс, а дети маленькие, они еще ничего не понимают. Остальные боятся и как-то не могут понять.

ин. Иоанна: Вы едете туда так надолго…

Если у меня эта миссия удастся, то я не вернусь. Буквально как на войне — дали только винтовку и приказали: вот танки, давай. Тяжело, что мало на кого можно опереться. Вроде бы все говорят: очень хорошо, мы вам рады, но со своей стороны не очень хорошо представляют, что нужно делать, например, как помочь в регистрации, где найти дом для нашей миссии и т.д.

Димитрий Артюх: Наверное, придется искать работу. Я знаю, что в Нью-Йорке некоторые священники работают, а по выходным служат.

Божественная литургия в русском православном храме святого апостола Иоанна Богослова в г. Сантьяго Это большая проблема. Существует некий штамп в представлении о миссии: где-то там есть деревня, какие-то негритята, и вот священник, весь грязный, крестит их в каком-то болоте. Примерно так. В данном случае у меня нет никаких негритят, индейцев, а вполне современные и довольно обеспеченные люди, которые живут в хорошей части города и ожидают, чтобы священник жил рядом и по крайней мере жил как они. И мне уже было сказано: если вы уедете далеко, найдете дом подешевле, то с экономической точки зрения это будет хорошо, а с точки зрения миссии это будет полный провал. Никто не будет ходить к вам, потому что: во-первых, город большой, и дорога из одного конца в другой занимает много времени, а во-вторых, в дешевых районах может быть опасно из-за криминала. Поэтому надо снять дом, который будет стоить минимум тысячу долларов, нужно иметь на жизнь, нужна работа. Но если священник весь день будет на работе, то кто тогда будет людьми заниматься? Вот в чем вопрос.

У меня мысль такая: снять дом, в нем организовать домовый храм и стараться быть больше на месте. И хотелось бы, чтобы наш дом стал местом общения для православных людей, проживающих в Сантьяго. Можно было брать детей и в течение дня заниматься с ними, переводить литературу с русского языка на сербский. Было бы хорошо организовать православный магазин: продавать утварь, иконы, книжки, керамику и тому подобное. Там это пользуется большим спросом, потому что в Латинской Америке народ в целом набожен. Они уважают Христа, Церковь, Крест, все символы христианства. Таким образом, мы могли бы как-то выжить, продавая эту продукцию, а с другой стороны, этот магазин мог бы быть миссионерским центром.

Для меня важно, чтобы в храме каждый день совершалось богослужение. Если так будет, то народ начнет ходить. Очень важно, чтобы священник был на месте. И не важно, сколько народу будет в храме, главное, чтобы все вокруг освящалось молитвой. Есть очень хороший пример. У нас в Белграде есть один кладбищенский храм в честь святого Трифона. Туда люди, в основном, заходили, чтобы свечку поставить, помолиться, и все на этом. И вот одному пожилому священнику, отцу Деяну, отдали этот храм. Матушка у него умерла, поэтому основную часть своего времени он проводил в храме. Что он делал? Он постоянно служил, разговаривал с людьми. И что же произошло? Года через два-три храм стал наполняться людьми. И до сих пор туда приходят люди, потому что всегда там можно встретить любящего батюшку, с которым можно поговорить, решить какие-то проблемы житейские. Можно даже заранее не договариваться, он всегда там. Вот этот механизм, мне кажется, самый удачный. Поэтому важно, чтобы я как можно чаще был на месте.

Один священник в Германии говорил мне: «Если Вы не будете работать, то чем Вы будете заниматься? Вам будет скучно». Но мне кажется, что это плохой вариант, потому что тогда священник начинает жить мирскими заботами, начинает терять духовный стержень, который очень нужен для миссии. И этот же священник добавил тогда: «Когда Вы будете работать, как и ваши прихожане, то вы с ними будете друзьями. Единственное, что вас будет отличать от них, это то, что во время службы Вы будете находиться в алтаре, а они в храме». Но в таком случае главное призвание священника превращается в хобби. Это плохо, потому что если это хобби, значит, это не главное, а если не главное, то зачем тогда браться за это?

В Свято-Елисаветинском монастыре В общем, такая у меня задумка. Поэтому я сюда и приехал, чтобы посоветоваться с батюшкой Андреем. Было бы хорошо, если бы одна из сестер, которая хорошо знала бы устав и могла петь на клиросе, поехала с нами туда и помогла бы наладить богослужение. Например, у вас здесь после службы сестры идут на различные послушания, а у нас это мог бы быть наш магазинчик. Народ будет приходить, спрашивать: «А это что такое? Что за церковь?» — «Православная». — «А откуда вы?» — «Из Европы». — «О, как интересно. А что у вас за вера?» И таким образом шла бы проповедь.

Тот род деятельности, который осуществляет монастырь, — как раз то, что нам нужно. Например, возьмем изделия ваших мастерских. Они своим изяществом могут показать красоту Православия и этим привлечь людей другой культуры. Вы много времени уделяете людям, которые не такие, как все: это болящие, бездомные, люди с различными зависимостями. С ними нужно проявлять деликатность, осторожность, им нельзя сразу сказать в лицо: все, что ты делаешь, это плохо. В миссионерской деятельности, с людьми другой веры, культуры нужно проявлять тот же подход.

Для всех эмигрантов очень важно собираться. К сожалению, их главная цель — это не Христос и Литургия, а сохранение языка и культуры, общение между собой. Все они чувствуют потребность в общении, а потом уже все остальное. И храм они воспринимают как место этих встреч.

ин. Иоанна: Как начинался Ваш миссионерский путь?

На дне выпуска с однокурсниками и преподавателями Самарской семинарии. Июнь 2012 года Я долго жил в России. В 1986 году я учился в Российской академии музыки имени Гнесиных в Москве. Был дирижером камерного и симфонического оркестра, оперным дирижером, в 1995 году вернулся в Сербию, работал в театре, был директором оперы. Но постепенно вера стала брать верх над дирижерской карьерой. Я стал ездить по разным святым местам, несколько месяцев прожил на Афоне, стал переводить книги, иконописью немного занимался, был в Оптиной Пустыни. В 2007 году попал в Самару, где экстерном закончил Самарскую духовную семинарию по благословению митрополита Самарского и Сызранского Сергия. После мне были предложения от РПЦЗ поехать в Коста-Рику, тогда я стал интересоваться Латинской Америкой. Побывал в Канаде, но мне там не понравилось, не мое. А год назад в Сербской Православной Церкви начался разговор о создании Латиноамериканской епархии. Я встретился с митрополитом Амфилохием. Он сказал: «Нам нужны люди. Ты жил за границей, говоришь по-английски, есть какие-то навыки, способности. За это должен кто-то взяться».

Конечно, это тяжело. Придется покинуть страну. Но надо надеяться на помощь Божию, что Он все устроит. Я из своего опыта могу сказать, что Бог больше всего проявляет свое всемогущество именно тогда, когда все кажется безысходным. Когда все налажено, Ему и проявлять нечего. Но вот когда ты обращаешься к Богу с вопросами: «Как мне жить? Как мне все организовать? Я бессилен», то Бог начинает действовать: «Вот, Я тебе покажу, Я сотворю». В моем случае таким действием Божиим стала встреча в Сербии с монахиней Магдалиной. Это случилось благодаря моему хорошо знакомому Слободану Стойичевичу. Я поделился с матушкой своими мыслями, и она говорит: «Батюшка, это очень хорошая идея, давайте, приезжайте к нам». И вот я здесь, а дальше посмотрим. Может быть, через год мы встретимся опять, и я расскажу вам, что из всего этого вышло.

ин. Иоанна: Кому будет посвящен ваш приход в Сантьяго?

В честь святителя Николая Сербского. Это желание самих людей, проживающих там.

Димитрий Артюх: Может, Вы вспомните людей, которые на Вас повлияли: священников, монахов

Святая Гора Афон Для меня опорой в духовной жизни является русское Православие. Потому что я и к вере пришел в России, здесь я учился, здесь стал посещать святые места. У меня было много разных встреч с многими духовниками. А духовным стержнем для меня является Святая Гора Афон. Очень дороги мне время, которое я провел в монастыре Ватопед, и знакомство с о. Ефремом. Особенно дорожу благословением старца Иосифа Ватопедского, у которого я имел счастье быть в келье на службе. Как раз сейчас я перевожу его книгу бесед на сербский язык. Мне очень близко духовное направление старца Иосифа Исихаста. Очень часто мы представляем духовную жизнь в каких-то абстрактных терминах, а нужна конкретика: как молиться? как верить? как смиряться? Монашеская жизнь на Афоне — это своего рода методология достижения цели в духовной борьбе.

Жизнь — это война, у нас есть конкретный враг — дьявол, который направляет свои силы на то, чтобы сбить нас с пути и погубить. В духовной брани с врагом рода человеческого в первых рядах находятся, образно говоря, «спецназовцы» — монашество, за ними идут «десантники» — священство, а потом уже «солдаты» — верующий народ. Естественно, что «спецназовцы» и «десантники» находятся в большей опасности, чем все остальные.
Самое главное — это послушание. Люди сегодня хотят легкого пути: мало делать, много получать — гамбургер-вариант такой. Но жизнь на самом деле другая. Это особенно видно на Афоне, где жива традиция святых отцов. Очень важна харизма старцев, она влияет на тех, кто живет рядом с ними. Человек, который живет в полном послушании, — это абсолютно беззаботный человек — вот чего люди не понимают! Он спрашивает у старца благословения и уже ни о чем не думает. Ему даже не важно, правильно ли ему старец сказал или нет, потому что есть всегда Невидимо Присутствующий — Бог, Который над ними. Если даже старец или духовник сказал что-то не так, то Бог исправит, и послушание человеку все равно будет на пользу. Но почему Бог исправляет? Он делает это ради того, кто слушается, ради его смирения. Получается так: «Господи, я сейчас буду слушать этого человека из-за Тебя. Я не буду ни о чем думать, а Ты как мой Отец направляй меня. Мне по моей слабости кажется, что мой старец говорит неправильно, но из-за Тебя я буду слушаться». Бог тогда отвечает: «Я уважаю твое послушание и награждаю тебя тем, что все получится хорошо». Вот такая ситуация. Мы всегда забываем Бога, а Он — главный в процессе послушания. Он определяет, что и как будет. Он не может ошибиться. Он Всемогущий и Всеправильный, а мы в это часто не верим. Если что-то в процессе послушания выходит не то, то это не только из-за того, что мы не доверяем духовнику, а прежде всего из-за того, что мы не доверяем Христу. Он знает, что мы ему не доверяем, и поэтому не действует. Он говорит: «Я бы мог исправить ситуацию, но не буду, потому что мне не верят». Поэтому все, что будет происходить со мной и с моим приходом в Латинской Америке, зависит от Него и от меня, от того, верю я Ему или нет.

ин. Иоанна: Вы не боитесь ностальгии?

Это, конечно, проблема. Но если мы служим Богу и понимаем, что жизнь не нам принадлежит, а Ему, то тогда ностальгия не так действует на душу. Вот представьте себе: битва за Москву. Ты идешь в бой. Позади семья, друзья, незаконченный университет… А впереди танки и наверняка неминуемая смерть. Есть ли у тебя в тот момент возможность сказать «нет»? Тебе надо идти впереди, и все. Выживешь или нет — это в Божиих руках. Сказали тебе: «Езжай в другую страну или будь монахиней в таком-то монастыре», — все, не надо слишком думать, надо в один момент взять и решиться. Нужно сказать: «Все, вверяю свою жизнь Господу». Эмигранты, которым хорошо за границей и которым удалось наладить там свою жизнь, говорят, что они на прошлой жизни поставили точку и уже не оборачиваются назад. Вспомните Евангелие. А те, которые приехали и начинают вспоминать: какие у нас леса, какие у нас оладьи, какой у нас бородинский хлеб… Самое смешное, что этот бородинский хлеб они особо здесь и не ели. В чем тут проблема? Там это все преувеличивается. То, что нам здесь обычно и привычно, там приобретает особую важность и масштабность. Это своего рода обманчивые иллюзии.

Для меня отъезд в Чили — это один шаг к смерти. Мы всегда связываем себя с каким-то местом, с людьми. Уехать в другую страну и никогда не вернуться — это подготовка, тренировка к самому главному переходу в жизни — к смерти. Когда ты постоянно живешь в одном городе, знаешь всех, у тебя там все налажено, а сейчас тебе надо все это оставить и начать жить заново, то это дает ощущение, что ты странник на этой земле и остаться на ней ты все равно не сможешь.

Беседовали ин. Иоанна (Панкова) и Димитрий Артюх

_____________________________________________________________________________

Дорогие братья и сестры! О. Душан очень просит вашей молитвенной и материальной поддержки. Если у вас есть желание и возможность оказать финансовую помощь, мы приводим номера счетов, по которым вы можете перевести деньги.
Спаси и сохрани вас Господь за вашу доброту!

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s